Золото, суверенитет и контрабанда

Резкий рост цен на золото за последние два года превратил его из консервативного резервного актива в один из ключевых инструментов финансового суверенитета и управления геополитическими рисками. Когда цена золота выросла более чем на 60% и устойчиво закрепилась выше отметки 4300 долларов за унцию, металл вновь оказался в центре мировой финансовой системы. Однако этот рост выявил и серьезные структурные проблемы, прежде всего в странах, где золото добывается не промышленным способом, а в полулегальном или полностью неформальном секторе. На фоне роста цен резко усилились контрабанда, экологический ущерб и криминализация добычи, и именно это заставило центральные банки выйти за рамки привычной роли хранителей резервов и напрямую вмешаться в рынок физического золота.

Во многих развивающихся странах значительная часть добычи приходится на так называемых мелких и кустарных старателей. Это небольшие артели и одиночные добытчики, для которых золото — способ выживания, а не бизнес в привычном смысле. Такие формы добычи почти всегда слабо регулируются, находятся вне налоговой системы и плохо контролируются государством. Пока цены на золото были относительно низкими, власти закрывали на это глаза. Но при нынешних ценах потери для государства стали слишком большими, чтобы их игнорировать.

Показательный пример — Мадагаскар. По оценкам местных властей, страна добывает до 20 тонн золота в год. По текущим ценам это около 2,8 миллиарда долларов. При этом почти всё это золото нелегально вывозится за границу. Государство теряет налоги, валютную выручку и контроль над одним из своих ключевых ресурсов. Формально золото даже не входит в список основных экспортных товаров страны, где в статистике значатся ваниль, гвоздика, одежда и никель. Фактически же именно золото является одним из самых ценных активов экономики.

Рост цен только усугубил ситуацию. Чем дороже золото, тем выше стимул для контрабандистов. При этом нелегальные сети зачастую оснащены лучше, чем государственные структуры: используются самолёты, вертолёты, сложные логистические маршруты. Доходы от золота идут на финансирование других преступных схем, а экологический ущерб стремительно растёт. Загрязнение рек ртутью, вырубка лесов, разрушение сельскохозяйственных земель становятся нормой.

В Гане проблема приобрела масштаб национального кризиса. Более 60% водных ресурсов страны загрязнены из-за кустарной добычи золота. В Эквадоре ситуация пошла ещё дальше: наркокартели всё активнее переключаются на золото как на источник «чистых» денег. В таких условиях традиционные меры — запреты и силовое давление — оказываются неэффективными.

Ответом стала новая стратегия: государство само выходит на рынок в роли покупателя. Центральные банки и министерства финансов создают официальные программы скупки золота у местных добытчиков. Смысл простой — предложить старателям легальный канал сбыта, который будет не хуже, а часто и лучше, чем услуги контрабандистов. В Эквадоре, например, центральный банк платит по рыночной цене и перечисляет деньги в течение 48 часов. Скорость критически важна: если государство платит быстро и без лишней бюрократии, мотивация уходить в тень резко снижается.

Такие программы уже работают или запускаются в Гане, Мадагаскаре, Эквадоре, на Филиппинах и в ряде других стран. По оценкам Всемирного совета по золоту, мелкие и кустарные добытчики в совокупности производят до 1000 тонн золота в год. Даже если только половина этого объёма уходит в нелегальные каналы, речь идёт о колоссальных суммах — особенно при нынешних ценах.

Однако эти программы — лишь часть более широкого процесса. Они тесно связаны с глобальным изменением подхода к управлению золотовалютными резервами. С 2022 года центральные банки по всему миру приобрели более 3300 тонн золота. Это самый масштабный период покупок со времён краха Бреттон-Вудской системы. Уже несколько лет подряд годовые объёмы закупок превышают 1000 тонн — более чем в два раза выше среднего уровня 2010–2021 годов. И что особенно важно, этот процесс продолжается несмотря на резкий рост цен. Золото покупают не потому, что оно дешёвое, а потому, что оно надёжное.

Ключевой фактор здесь — риск контрагента. Золото — это актив на предъявителя. Оно не зависит от обещаний другого государства, не привязано к платёжным системам и не может быть «отключено» политическим решением. Последние годы наглядно показали, насколько уязвимыми могут быть традиционные резервные активы. После начала украинского кризиса в 2022 году западные страны заморозили около 300 миллиардов долларов российских резервов, хранившихся за рубежом. Этот шаг стал тревожным сигналом для многих государств: активы, находящиеся в чужой юрисдикции, могут быть заблокированы.

История с венесуэльским золотом, хранящимся в Банке Англии, усилила эти опасения. Около 31 тонны золота Венесуэлы уже много лет остаются замороженными в Лондоне из-за юридических и политических споров. Хотя ситуация специфическая, выводы из неё универсальны. Всё больше стран задумываются о репатриации резервов или о накоплении золота внутри страны, минуя зарубежные хранилища.

Программы внутренней скупки золота решают сразу несколько задач. Они выводят добычу из тени, снижают экологический ущерб, возвращают налоговые поступления и укрепляют валютную позицию государства. Кроме того, они позволяют центральным банкам наращивать резервы без зависимости от международных рынков и иностранных посредников. Купленное золото может быть либо продано для получения валюты, либо напрямую зачислено в резервы.

Разумеется, риски остаются. Проверка происхождения золота — сложная задача. Неправильно выстроенные программы могут привести к тому, что государство будет неосознанно покупать нелегально добытое или конфликтное золото. Подобные провалы уже случались, например, в Судане и Эфиопии. Поэтому всё больше внимания уделяется технологиям прослеживаемости. В Эквадоре тестируются системы химического анализа руды, позволяющие определить её географическое происхождение. Пока это дорогие и несовершенные решения, но в перспективе они могут существенно изменить ситуацию.

Есть и успешные примеры. В Монголии центральный банк занимается внутренней скупкой золота более 30 лет. За это время удалось практически полностью отказаться от использования ртути в добыче, а сама отрасль стала более формализованной. Кроме того, золото стало важным источником валютных поступлений в периоды внешних шоков.

В конечном счёте, усиление роли центральных банков на рынке физического золота — это отражение сразу нескольких процессов. Рекордные цены обострили проблемы нелегальной добычи. Геополитическая напряжённость и заморозка суверенных активов заставили пересмотреть представления о безопасности резервов. Золото оказалось на стыке монетарной политики, национальной безопасности и управления природными ресурсами.

Речь идет не просто о возвращении золота в резервы, а о новом, более активном участии государства в самой золотой экономике. Покупая золото у источника, центральные банки пытаются перекрыть нелегальные потоки, стабилизировать внутренние рынки и закрепить национальное богатство внутри собственной финансовой системы. В мире, где доверие к глобальным правилам снижается, ценность золота заключается не только в цене, но и в том, что оно остаётся вне чужого контроля.